Найти свое место в истории: Джо Вейшаар и его дизайн в память о Первой Мировой

В июле Комиссия тысячелетия Первой мировой войны объявила архитектора Джозефа Вейшаара и скульптора Сабина Ховарда победителями Мемориального конкурса в честь Первой мировой войны, посвященного реконструкции парка Першинг в Вашингтоне. Победитель дал интервью, где рассказал о проекте и о себе в истории.

 Для Вейшаара, 25-летнего архитектора из чикагской фирмы Brininstool + Lynch, ключ к победному дизайну заключался в объединении элементов как парка, так и мемориала в единое целое.

Его проект «Тяжесть жертвы» включает в себя приподнятую лужайку, с трех сторон окруженную мемориальными скульптурами. 

В отличие от обычного мемориального сооружения этот проект, кажется, вдохновлялся памятниками, интегрированными в более крупный парковый ландшафт. Само расположение монумента было подсказкой. Какой аспект конкурса вы считали наиболее важным?

Я сразу понял, что независимо от конечной цели проекта, он должен функционировать и как парк, и как памятник. На самом деле, нет прецедента как парк-памятник. В этом была большая проблема. Другие проекты были рассредоточены, то больше был памятник и окружающий его парк, то разрозненные части. Так что не так много работ действительно соединили два явления. Я могу назвать, может быть, 20 работ из 350. Думаю, было важно создать синтез парка и памятника, чтобы было непонятно, где кончается одно и начинается другое. Парк выстроен из мемориальных элементов, так что избавляясь от них, вы избавитесь от самого парка. Выяснить, как сделать парк, который сможет сочетаться с архитектурой, было самой большой моей проблемой.

Объясните свое решение: что вдохновило вас поднять парк с земли?

Многие проекты парков, например, Рокфеллер Центр, представляли собой ограниченные пространство, что считалось рациональным подходом. Это отделяло людей от хаоса мира, вас не касалось движение и суета улиц. Люди предпочитают видеть и быть увиденными, вот как они чувствуют себя наиболее комфортно в публичном урбанистическом месте. Для своего проекта я захотел поднять центр, чтобы люди могли видеть весь парк и прочее. Это был самый большой момент всего плана и плана по озеленению.

Что делает ваш проект посвященным именно Первой мировой. а не любой другой войне?

Есть пара особенных вещей. Здесь у нас бронзовые рельефные стены, на которых находятся тексты и изображения этой тематики. Северная и Южная стены заполнены цитатами людей до войны, журналов и дневников в военное время, а затем после. То же самое касается рельефов на восточной стене. Речь идет о важном для США моменте: переход от изоляционной нации к мировой державе. Но эта история рассказывает о людских переживаниях. Именно это делает проект посвященным Первой мировой войне. Другое дело, что мы выбрали детальный дизайн фигур, а не абстракции. Кроме того, использование бронзы как основного материала (он был распространен в ту эпоху), а не более современного типа нержавеющей стали отдает дань памяти тому времени.

На каком этапе вы связались с Сабином Ховардом и какие аспекты его работ заставили вас с ним сотрудничать?

Он вступил в дело, когда я попал в шорт-лист на втором этапе. Я уже придумал идею объединения рельефных панелей, но комиссия сказала: «Это здорово, но вам нужно связаться с кем-то, кто что-то знает о скульптуре, по крайней мере, чтобы помочь вам понять, возможно ли воплотить эту задумку». Потому что изначально я планировал 324 фута скульптуры. Поэтому я сказал: «Хорошо, хорошо, я поищу скульптора». Я наткнулся на сайт и начал перебирать скульпторов, которые там были. Я пролистал около 100, прежде чем дошел до Сабина. То, что я видел в работе Сабина, было, прежде всего, высоким уровнем ремесла и действительно страстью к процессу. Также я подумал, что сделал такие же проекты, если бы мог. Я подумал, что мы сработаемся. И как только я познакомился с ним, он оказался одним из лучших классических скульпторов в стране, так что все вышло хорошо.

Упоминали, что Ваш проект имеет сходство с оригинальным дизайном Першин Парка. Вы намеренно стремились к этому?

В какой-то степени. Я бы сказал, что существует влияние готового парка. Это действительно хороший парк, говорю вам, как тот, кто изучал его планы на протяжении всего конкурса. Северная сторона парка, где расположены скамейки, — один из лучших видов на Пенсильванскую авеню на Капитолий. Я постарался избавиться от тех моментов, что были бесполезны, и сохранить то, что работало.

А как же беспокойства от разных участников, например, Фонда культурного ландшафта? Перестройка парка означала бы потерю его исторического значения. Как бы вы отреагировали на критику?

Осторожно. Я с нетерпением жду работы с ними, чтобы убедиться, что они согласны со всеми изменениями. Думаю, что смена парка в мемориал сделает его как раз тем историческим местом, которое они ищут. И надеюсь, оно станет великим парком.

При разработке проектов для правительства, обычная практика что-то менять дизайн. Получали ли вы отзывы о том, как следует изменить Ваш проект?

До сих пор я получал незначительные отзывы. Я знаю, что комиссия хочет увидеть больше вариантов, как люди будут подниматься на верхний уровень площадки. Прямо сейчас единственный вход — с западной стороны. Сооружение пройдет полный осмотр, так что найдутся вещи, которые нужно будет обыграть. Сабин и я работали в вакууме последние 4 месяца. Мы не историки, мы выбирали те события войны, которые, как нам казалось, расскажут глубокую историю. Мы выбирали цитаты, которые, казалось нам, передадут суть войны. Но теперь мы перейдем к анализу с историками и людьми, которые в этом разбираются, которые читали эти журналы и знают, как помочь отразить эти вещи. Таким образом, изменения будут. Но дух дизайна все равно останется.

Победа в таком масштабном конкурсе в вашем возрасте редкость. До этого можно вспомнить дизайн Майи Лин для мемориала ветеранов Вьетнама. Этот проект установил тон всей ее карьеры. Как Вам кажется, эта победа повлияет на вашу карьеру и типы проектов, которые вы хотите предложить в будущем?

Я надеюсь, что этого не случится. Я хочу иметь гибкость в своем искусстве. Я думаю, что вещь, которая мешала Майе, состоит в том, что она разрывалась между желанием быть художником и архитектором. Я надеюсь, что у меня не будет периодов разлада и я буду просто двигаться дальше и принимать новые проекты. Надеюсь, эта победа станет отправной точкой моей карьеры, а не ее апогеем.